Лакунарность как категория лексической системологии

299.00руб.

Введение        6
Глава 1. Лакунарность как лингвистическое явление        32
1. Понятие “лакуна” в современной лингвистике        32
2. Межъязыковая лакунарность        42
3. Межъязыковые лакуны и  безэквивалентная лексика    45
4. Типы национальной специфики семантики и типы межъязыковых лакун 50
4.1. Национально-культурная специфика семантики    51
4.2. Национально-концептуальная специфика семан-тики 53
4.3. Национально-коннотативная специфика семанти-ки 58
4.4. Национально-языковая специфика        59
5. Типология межъязыковых лакун        61
5.1. Межъязыковые лакуны        62
5.2. Уникальные и частные лакуны        65
5.3. Абсолютные лакуны        66
5.4. Относительные лакуны        68
5.5. Векторные лексические лакуны        69
5.6. Мотивированные и немотивированные лакуны    71
5.7. Стилистические лакуны        73
5.8. Речевые лакуны: частичные, компенсированные, полные 74
5.9. Грамматические лакуны        76
5.10. Эмотивные (коннотативные, ассоциативные) ла-куны 77
5.11. Этнографические лакуны        79
5.12. Нулевые лакуны        81
5.13. Смешанные лакуны        82
5.14. Вакантные (некомпенсированные) лакуны 83
Глава 2.  Типология лакун в лексической системе Русского языка 86
1. Значимое отсутствие лексем        86
2. Антиномии системы языка и лакуны    95
3. Концепты: иллогизмы и лакуны        110
4. Типология лакун        122
4.1. Системные (потенциальные) лакуны    122
4.2. Коммуникативные лакуны        128
4.3. Личностные (субъективные) лакуны    130
4.4. Стилистические лакуны        131
4.5. Межподсистемные лакуны        135
4.6. Формообразовательные лакуны    137
4.7. Узуальные (нормативные, кодифицированные) лакуны    138
4.8. Сегментные (семантические) лакуны        139
4.9. Трансноминационные лакуны        141
4.10. Гиперонимические и гипонимические лакуны        142
4.11 Абсолютные лакуны        144
4.12. Мотивированные и немотивированные лакуны        150
4.13. Относительные лакуны        151
4.14. Латентные лакуны        154
4.15. Частеречные лакуны        155
4.16. Лингво-культурологические лакуны        156
4.17. Элиминирование межязыковых лакун         162
Глава 3. Методика выявления лакун в системе языка        192
1. Контрастивный метод – сопоставление лексических единиц языка с их соответствиями в каком-либо дру-гом языке       

194
2. Историко-сопоставительный метод – сопоставле-ние способов номинирования концепта в диахронии       
196
3. Стилистико-парадигматический метод выявления межподсистемных лакун сравнением с лексикой огра-ниченного употребления       

202
4. Словообразовательно-парадигматический метод выявления лакун через комплексные единицы слово-образования       

205
4.1. Лакуны в словообразовательных парах        206
4.2. Лакуны в словообразовательных типах        207
4.3. Лакуны в словообразовательных категориях        209
4.4. Лакуны в словообразовательной парадигме        209
4.5. Гиперонимические и гипонимические лакуны в парадигме       
219
4.6. Выявление формообразовательных лакун в па-радигме       
222
5. Полевой метод выявления лакун         225
6. Синонимико-анатомический метод выявления лакун         228
7. Антонимический метод выявления лакун        232
8. Метод выявления лакун через аналогию        236
9. Метод моделирования потенциальных слов        240
10. Метод выявления лакун через анализ ограничений        244
11. Оппозитивный метод выявления лакун         248
12. Метод выявления лакун через компонентный ана-лиз         
250
13. Выявление лакун лингвистическим интервьюиро-ванием       
252
14. Метод выявления эмотивных (ассоциативных, кон-нотативных) лакун номинативным тестированием       
254
15. Метод анализа детского словоупотребления        255
Заключение        262
Использованная литература        265
Словари и справочники        300
Условные сокращения        304
Приложение 1        305
Приложение 2        312
Приложение 3        317
Приложение 4        326
Приложение 5        334

Артикул: 31526 Категория: Метка:

Описание

Введение        6
Глава 1. Лакунарность как лингвистическое явление        32
1. Понятие “лакуна” в современной лингвистике        32
2. Межъязыковая лакунарность        42
3. Межъязыковые лакуны и  безэквивалентная лексика    45
4. Типы национальной специфики семантики и типы межъязыковых лакун 50
4.1. Национально-культурная специфика семантики    51
4.2. Национально-концептуальная специфика семан-тики 53
4.3. Национально-коннотативная специфика семанти-ки 58
4.4. Национально-языковая специфика        59
5. Типология межъязыковых лакун        61
5.1. Межъязыковые лакуны        62
5.2. Уникальные и частные лакуны        65
5.3. Абсолютные лакуны        66
5.4. Относительные лакуны        68
5.5. Векторные лексические лакуны        69
5.6. Мотивированные и немотивированные лакуны    71
5.7. Стилистические лакуны        73
5.8. Речевые лакуны: частичные, компенсированные, полные 74
5.9. Грамматические лакуны        76
5.10. Эмотивные (коннотативные, ассоциативные) ла-куны 77
5.11. Этнографические лакуны        79
5.12. Нулевые лакуны        81
5.13. Смешанные лакуны        82
5.14. Вакантные (некомпенсированные) лакуны 83
Глава 2.  Типология лакун в лексической системе Русского языка 86
1. Значимое отсутствие лексем        86
2. Антиномии системы языка и лакуны    95
3. Концепты: иллогизмы и лакуны        110
4. Типология лакун        122
4.1. Системные (потенциальные) лакуны    122
4.2. Коммуникативные лакуны        128
4.3. Личностные (субъективные) лакуны    130
4.4. Стилистические лакуны        131
4.5. Межподсистемные лакуны        135
4.6. Формообразовательные лакуны    137
4.7. Узуальные (нормативные, кодифицированные) лакуны    138
4.8. Сегментные (семантические) лакуны        139
4.9. Трансноминационные лакуны        141
4.10. Гиперонимические и гипонимические лакуны        142
4.11 Абсолютные лакуны        144
4.12. Мотивированные и немотивированные лакуны        150
4.13. Относительные лакуны        151
4.14. Латентные лакуны        154
4.15. Частеречные лакуны        155
4.16. Лингво-культурологические лакуны        156
4.17. Элиминирование межязыковых лакун         162
Глава 3. Методика выявления лакун в системе языка        192
1. Контрастивный метод – сопоставление лексических единиц языка с их соответствиями в каком-либо дру-гом языке       

194
2. Историко-сопоставительный метод – сопоставле-ние способов номинирования концепта в диахронии       
196
3. Стилистико-парадигматический метод выявления межподсистемных лакун сравнением с лексикой огра-ниченного употребления       

202
4. Словообразовательно-парадигматический метод выявления лакун через комплексные единицы слово-образования       

205
4.1. Лакуны в словообразовательных парах        206
4.2. Лакуны в словообразовательных типах        207
4.3. Лакуны в словообразовательных категориях        209
4.4. Лакуны в словообразовательной парадигме        209
4.5. Гиперонимические и гипонимические лакуны в парадигме       
219
4.6. Выявление формообразовательных лакун в па-радигме       
222
5. Полевой метод выявления лакун         225
6. Синонимико-анатомический метод выявления лакун         228
7. Антонимический метод выявления лакун        232
8. Метод выявления лакун через аналогию        236
9. Метод моделирования потенциальных слов        240
10. Метод выявления лакун через анализ ограничений        244
11. Оппозитивный метод выявления лакун         248
12. Метод выявления лакун через компонентный ана-лиз         
250
13. Выявление лакун лингвистическим интервьюиро-ванием       
252
14. Метод выявления эмотивных (ассоциативных, кон-нотативных) лакун номинативным тестированием       
254
15. Метод анализа детского словоупотребления        255
Заключение        262
Использованная литература        265
Словари и справочники        300
Условные сокращения        304
Приложение 1        305
Приложение 2        312
Приложение 3        317
Приложение 4        326
Приложение 5        334

 
ВВЕДЕНИЕ
Представление о языке как системе – основное теоретическое дости-жение языкознания ХХ в., базирующееся на трудах Ф.Ф.Фортунатова, И.А. Бодуэна де Куртене, А.Х. Востокова, А.А.Шахматова, М.М.Покровского, доведенное до теоретического совершенства в модели Ф. Де Соссюра и наполненное конкретным содержанием в исследованиях отечественных лингвистов А.М.Пешков-ского, В.В.Виноградова, Л.В.Щербы, Ф.П.Филина, Д.Н.Шмелева, В.Н.Ярцевой, А.И.Смирницкого, Э.В.Кузнецовой, С.И.Ожегова, Н.Ю.Шведовой, Б.Н. Головина, Р.А.Будагова, С.Д.Кацнельсона, Б.А.Ларина, В.А.Звегинцева, М.М.Ма-ковского, А.А.Уфимцевой, В.Г.Гака, И.В.Арнольд, Л.А.Новикова, И.С.Улуха-нова и др. 
Современная лингвистическая системология рассматривает язык   как закономерно организованную систему подсистем (фонетической, грамматической, словообразовательной, лексико-семантической и др.) и как закономерно организованную совокупность однородных языковых элементов одного уровня, находящихся в отношениях и связях друг с дру-гом, где каждый компонент существует  в противопоставлении  другим компонентам и характеризуется только ему свойственной функциональной релевантностью.
В хорошо организованных (жестко структурированных) системах и подсистемах (например, в фонологии, в отличие от лексики) существенное изменение одного элемента влечет за собой изменения в других точках системы или даже нарушение равновесия системы в целом. Лексико-семантическая система языка является не только наименее жесткой, но и наиболее подвижной и сложной по своей организации и структуре, где на-блюдаются многочисленные случаи асимметрии формы и содержания, борьба консервативной тенденции (устойчивости) с факторами языковой эволюции (такими, как стремление к экономии, аналогии и  регулярности).
В отличие от других систем, лексика тесно связана с внешними, экс-тралингвистическими факторами. Она непосредственно отражает измене-ния, происходящие в окружающей действительности, что выражается как в отмирании слов (или их значений), так и в появлении новых слов и значе-ний или в изменении последних. Именно лексика с ее многочисленностью элементов, многомерностью, открытостью, перекрещивающимися и взаи-модействующими подсистемами, подвижностью смыслов и единиц являет-ся ядром коммуникативной системы, имя которой — язык и которая  суще-ствует и функционирует в первую очередь в целях общения.
Именно поэтому лингвистика наших дней развивается под знаком новой номинативно-прагматической парадигмы, “видящей свою цель в изучении внешних связей языка — с действительностью, которую он отра-жает, и с говорящим человеком, которому он служит”, -пишет А.М.Ломов/178, с. 81/. А.М.Ломов отмечает при этом, что изменение ис-следовательского угла зрения, обусловленное этой парадигмой, имеет сво-им следствием не только постановку принципиально новых проблем, о су-ществовании которых лингвистика буквально вчера даже не подозревала, не только выработку новой методики анализа эмпирического материала, но и — что самое важное — новое понимание природы и сущности человеческо-го языка. Специфические особенности этого понимания становятся более заметными при ретроспективном взгляде на многие языковые явления, т.е. при сравнении современной номинативно-прагматической парадигмы с ее предшественницами, которым исследователь дает краткую, исчерпываю-щую характеристику.
Первая по времени, элементно-таксономическая парадигма, возникла со становлением лингвистики как науки и усматривала свою цель в том, чтобы выявить и систематизировать основные единицы таких уровней языка как фонетика, лексика, морфология и синтаксис. Ее основным мето-дом стал метод сравнения, носивший вначале синхронный, а затем — исто-рический характер. Этот метод использовался в рамках формально ориен-тированного способа координации двух языковых планов (плана выраже-ния и плана содержания), т.е. предполагая в первую очередь квалифика-цию различных видов языковой формы, которая, как считалось, неразрыв-но спаяна с мышлением и внешне его обнаруживает.
Вторая по счету, системно-структурная парадигма, утвердившаяся в начале XX в., перенесла центр тяжести в лингвистическом исследовании на языковую имманентность. Предполагалось, что элементы языка могут быть квалифицированы с достаточной полнотой и необходимой строго-стью только в системе.
Одним из постулатов традиционной лингвистики является восприня-тый от Ф.де Соссюра тезис о неразрывной связи между формой и значени-ем слова. Исследователь был не одинок в своем заблуждении: вплоть до XIX в. наука исходила из аристотелевской идеи о том, что мысль не суще-ствует до и без языка. А.А.Залевская резюмирует по этому поводу: “При-знание неразрывности связи между формой и значением слова равносиль-но признанию того, что мыслительный процесс может осуществляться только в вербальном (словесном) коде” /109, с.8/.
Современной наукой получены веские контраргументы на этот счет. Е.М.Верещагин отмечает, что в психологии мысль о самостоятельности языка и мышления содержится в учении Х.Джексона о “вербализации”, по мнению которого при порождении или, напротив, восприятии речи имеют место проходящие во времени процессы выражения мысли в словесных знаках (“вербализация”) или, напротив, превращения словесных знаков в мысль (“девербализация”) /37, с. 40/.
В свете указанного подхода нетрудно сделать вывод и об относитель¬ной самостоятельности лексемы и понятия. И этот вывод действительно был сделан целым рядом исследователей — Дж.Вулдриджем, Ф.Кайнцем, А.Р.Лу¬рия, Л.С.Выготским и др. Опираясь на их идеи, Е.М.Верещагин предпринял разносторонний анализ ситуаций в условиях нормальной и па-тологической речи и пришел к заключению об относительной самостоя-тельности слова и понятия (лексемы и семемы).
К аналогичному выводу в психолингвистике приводят результаты экспериментов А.А.Залевской по изучению внутреннего лексикона челове-ка/106- 111/. Исследовательница доказала, в частности, что в условиях опе-рирования словами родного языка испытуемые сохраняют в памяти лишь значение исходного слова, о чем свидетельствуют совершаемые при вос-произведении подмены.
Аналогичные случаи описаны и другими авторами в условиях раз-личных экспериментов /43, с. 12 — 16; 216, с. 8 — 13/, которые убедительно показывают, что человек запоминает смысл высказывания или прочитан-ного, а не те именно слова, посредством которых они выражены.
Установленные с помощью психолингвистических методик моменты раздельного хранения формы и значения слова согласуются с результатами исследований в области нейропсихологии /64; 181 — 183; 324/. Исследова-ния асимметрии головного мозга показали, что звуковая форма слов и их значения хранятся у человека в разных полушариях мозга, функции кото-рых могут на¬рушаться независимо друг от друга. При этом способ хране-ния смысла слов в правом полушарии не зависит от их звуковой оболочки /128, с. 24 — 25/. Был сделан также вывод о существовании различным обра-зом локализованных и отграниченных друг от друга моторных и сенсор-ных “центров” лексем и “центра” понятий /187, с. 63/, о “памяти понятий” и “памяти слов”. Наконец, исследования А.А.Леонтьева /169 — 174/, Н.И.Жинкина /96 — 97/, И.Н.Горелова /70 — 71/, А.Р.Лурия, А.А.Залевской, Д.И.Дубровского /87/, Г.П.Мельникова /195/ и др., убедительно показали, что “мышление не сводится исключительно к оперированию кодом вер-бальных смыслов” /169, с. 31/, что “внесловная мысль существует, что она объективирована в мозговых нейродинамических системах (кодах) опре-деленного типа, отлич¬ных от кодов внутренней речи, и представляет собой специфическую разно¬видность и неотъемлемый компонент субъективной реальности” /87, с. 104/, что меха¬низм мышления не связан с вербальным кодом и осуществляется независимо от языка. Однозначно установлено, что мышление осуществляется на так на¬зываемом универсальном пред-метном коде (смысловом коде, коде смысла), имеющем образно-чувственный характер. К языку как системе знаков универсальный пред-метный код не имеет никакого отношения, он формируется в сознании че-ловека на отражательной основе, через органы чувственного восприятия. При возникновении у субъекта необходимости выразить свою мысль в языковой форме универсальный предметный код через механизм кодовых переходов перекодируется в языковые знаки /95/.
Итак, мышление невербально: подавляющее большинство наших мыслей, идей, понятий, суждений обслуживают исключительно сферу мышления, т.е. не переходят в вербальный код, не становятся речью (скры-той артикуляцией, или “речь минус звук”, шепотной и собственно гром-кой).
Лингвистика нашего времени осмыслила характер связей между зву-ко¬вой стороной языкового знака и его смысловой стороной (семантикой). Раз¬работаны методики ее анализа (компонентный, семемный и др.), позво-ляю¬щие ориентироваться в бесчисленном разнообразии мыслительных об-разов — представлений, гештальтов, схем, сценариев, фреймов, скриптов и мн. др. В качестве родового имени для всего множества мыслительных форм отраже¬ния действительности в науке все более утверждается термин концепт.
Все потенции концептов образуют концептосферу языка, другими сло¬вами, “национально-культурная информация, хранящаяся в базах зна-ний представителей данного языкового коллектива, образует концептосфе-ру на¬ционального языка /305, с. 130/, выраженную в сознании индивидов единицами универ¬сально-предметного кода. Эти концепты являются базой мышления личности и соз¬дают образ мира — совокупность представлений о мире (рациональные суждения и чувственно-наглядные образы), локализо-ванные в сознании человека и являющиеся отражением той реальной дей-ствительности, которую человек воспринимает через органы чувств и ра-ционально осмысливает. Образ мира в сознании личности системен и влия-ет на восприятие личностью окружающего мира:
— предлагает классификацию элементов действительности;
— предлагает приемы анализа действительности;
— упорядочивает чувственный и рациональный опыт личности для его хранения в сознании, памяти /238, с. 21/.
Когнитивная лингвистика, изучающая ментальные образы на уровне смыслового и вербального кодов, а также современная теория коммуника-ции, сделав ставку на “фактор человека”, позволили по-новому посмотреть на связи языка, мышления и коммуникации: мир отражается не языком, а мышлением, которое и создает структуры знаний. (В.З.Демьянков, А.А.Кибрик, Е.С.Кубрякова, З.Д.Попова, И.А.Стернин, А.П.Бабушкин, Л.О.Чернейко и др.). Отражение мира вторично, опосредовано мышлени-ем.На первый план выдвинулся вопрос о видах знаний, формах их сущест-вования в концептосфере и способах представления в языке.
Многочисленные концепты, не имеюшие средств языкового выраже-ния в национальной языковой системе (им соответствуют в языке лакуны), существуют в национальной концептосфере и обеспечивают  мыслитель-ную деятельность в той же степени, что и концепты, названные “языковы-ми знаками национального языка” /238, с. 21/.
Система языка существует и функционирует в первую очередь в коммуникативных целях. Наличие или отсутствие концепта никак не свя-зано с наличием или отсутствием называющих его единиц, т.к. мыслитель-ные образы возникают как результат отражения действительности  и зави-сят от нее, а не от языка, удовлетворяя потребности мышления.
Языковые единицы  актуализируют в речи только такие мыслитель-ные образы, которые в данной лингвокультурной общности оказываются релевантными для общения. Если какой-то концепт в языке представлен лакуной, это свидетельствует не о его отсутствии в национальном сознании носителей языка, а именно о его коммуникативной нерелевантности. Если нелексикализованный концепт становится предметом обсуждения, то воз-никает ситуативная (описательная или окказиональная) номинация.
Кроме концептов, выделяющихся при анализе лексических единиц, существуют концепты, не выражаемые какими-либо отдельными лексиче-скими единицами и обнаруживающиеся лишь в результате логико-семантического анализа классов и парадигм лексических единиц. Выявле-ны разнообразные модальности, типы оценок, новые логические классы понятий, понятийные категории (акциональность, предметность, импера-тивность, одушевленность, конкретность, абстрактность, квантитативность и т.д.). Такие концепты выявляются лингвистами путем анализа и класси-фикации больших групп языковых единиц и получают искусственные тер-минологические обозначения. В сознании носителя языка эти концепты представлены, хотя и не названы.
В лексических единицах выделяются также скрытые категории (на-пример, категория определенности — неопределенности: в артиклевых язы-ках она эксплицирована, в русском — не имеет явного выражения, хотя и присутствует). Другими примерами скрытых категорий являются такие концепты как статичность — динамичность, контролируемость — неконтро-лируемость, актуальность — узуальность, личность — неличность и др. /280, с. 6/. Эти латентные категории руководят языковым употреблением широ-кого круга единиц, они являются реально существующими в сознании на-рода невербализованными концептами.
Когнитивная семантика раскрыла целый мир структур знаний, мно-жественность форм отражения действительности и принципов их класси-фикации. Сфера концептов в голове человека многомерна и многокрасоч-на, в семантическом пространстве каждого языка наборы концептов и их структурная организация своеобразны и неповторимы.
Сопоставление семантических пространств разных языков позво¬ляет увидеть как общечеловеческие универсалии в когнитивной деятель¬ности людей, так и специфические отличия. Одним из интереснейших от¬крытий в этой сфере было обнаружение разнообразных классификато¬ров, исполь-зуемых людьми для упаковки сходных в каком-либо отно¬шении концеп-тов. Например, американский лингвист Дж.Лакофф /163, с. 13 — 21/ описал классификации имен существительных по родам в разных языках мира на основе классификационных признаков, среди которых он выделил мифо-логический, принцип сферы опыта, принцип важной особенности и др.
В русском языке существуют свои концепты для классификации раз-личных предметов и явлений действительности, многие из которых не имеют однословного наименования; ср.: “наименования объектов приро-ды”, “наиме-нования искусственных предметов”, “психические качества человека”, “наименования цветовых оттенков” и др. Данные концепты об-наруживаются в процессе семантического анализа и классификации лекси-ческих единиц, при анализе лексико-семантических парадигм, их описа-тельное обозначение конструируется лингвистами. Носители языка ими пользуются, но никак не называют.
Система языка, функционирующая в мозге человека, прямому на-блю¬дению недоступна. Чтобы хотя бы приблизительно представить себе, как она устроена, ученые строят ее модели. З.Д.Попова в числе наиболее распростра¬ненных называет уровневую и полевую модели языка /42, c. 82;160, c. 2; 161, c. 65 — 66/. При этом полевой подход представляется более перспективным на¬правлением изучения как общенародного языка, так и индивидуальной язы¬ковой картины мира /80, 110, 265/. Суть обеих моде-лей вкратце такова.
Уровневая модель языка построена под влия¬нием естественных наук, представители которых уровнями называют сис¬темы, находящиеся в от-ношениях иерархии. Элементы более высокого уровня складываются из элементов более низкого уровня.
Особенностью уровневых моделей, созданных отечественными авто¬рами, является обязательное включение в них плана содержания в том или ином соотношении с планом выражения. Одной из наиболее раз¬вернутых и богатых З.Д.Попова называет уровневую модель И.П.Распопова /243 -244/. Основными уровнями языка в этой модели признаются фонологиче¬ский (единица — фонема), морфологический (единица — морфема), лексиче¬ский (единица — слово) и коммуникативно-синтаксический (единица — пред¬ложение). Выделяются промежуточные уровни: морфонологический (еди-ница — грамматическая форма), лексико-морфологический (единица — сло-вообразовательный тип) и конструктивно-синтаксический (единица — син¬таксическая конструкция).
К наиболее значительным разработкам моделей системы языка в со¬временной лингвистике относятся также модель ассоциативно-вер¬бальной сети Ю.Н.Караулова /134, c. 252 — 311/ и многослойная модель системы языка Д.С.Спивака в условиях измененного состояния сознания /274/.
Существующие уровневые модели не охватывают всех единиц языка. Например, в модели И.П.Распопова не отражены интонемы, фра¬зеоло¬гизмы, сложные предложения. Это побудило З.Д.Попову, опираясь на мно¬голетний труд участников проблемной группы кафедры общего языкозна¬ния и стили¬стики Воронежского университета, создать свою мо¬дель систе-мы языка, прояснившую некоторые нестандартные ра¬курсы в устройстве и функционировании этой системы. Динамическая мо¬дель си¬стемы языка  органично  совмещается  с  нейролингвистической кар¬ти¬ной распределе-ния подсистем системы языка по разным участкам мозга и с представле-ниями о постепенном их формирова¬нии на протяжении жизни человека. Ядерные зоны каждой подсистемы фор¬мируются в дет¬ском воз¬расте и в норме у всех говорящих на данном языке совпадают. Периферий¬ные же участки различны во многих отношениях, осо¬бенно в знаковых подсисте-мах /233/.
Динамическая модель системы языка является, на наш взгляд, уров-нево-полевой, т.к. доказательно убеждает, что система языка не иерархич-на, т.е. у нее нет исходной единой управляющей подсистемы. Любая под-система взаимодействует с любой другой, изменение в ней так или иначе отзывается на всех других подсистемах. Единицей лексикона, по мнению З.Д.Поповой, является слово¬форма, входящая в лексико-семантическую словообразовательную и сло¬воизмени¬тельную ветви лексикона /234/. Сис-темные отношения между словоформами в ракурсе динамической модели языка обнаруживают аномалии и лакуны и потому представляют интерес для теории лакунарно¬сти.
Несмотря на широкое распространение, уровневые модели системы языка все меньше удовлетворяют современных исследователей, предме¬том внимания которых становятся все более объемные компоненты лек¬сико-се¬мантической системы языка: лексико-семантические  и те¬матиче¬ские груп-пы, лексико-семантические поля, включающие средства разных уров¬ней. В ос¬нову же динамической модели поло¬жена идея осмысления порядка обра-зова¬ния системы языка в мозге чело¬века. А это — прямой выход на лексико-семан¬тическое поле как фрагмент языкового образа (картины) мира, созда¬ваемого языковыми сред¬ствами: номинативными — лексемами, устойчивы-ми номинациями, фразео¬ло¬гизмами, обеспечивающими то или иное члене-ние и классификацию объ¬ек¬тов национальной действительности, а также значимым отсутствием но¬мина¬тивных единиц (лакунарность разных ти-пов) /238, с.22 /.
Особенностью существования языковой системы является  неодина-ковая разработанность ее  звеньев. В результате в системе получаются так называемые «пустые клетки» и слабые звенья, которые наиболее подвер-жены изменениям. В последнее время актуальной стала проблема словар-ных пробелов (незанятых мест) в лексической системе того или иного язы-ка – проблема лакунарности, которая возникла в результате:
1) собственно системных исследований (изучение лексических груп-пировок, родо-видовых, синонимических, антонимических рядов, объеди-ненных нулевыми и привативными оппозициями, постулирующими пус-тые клетки);
2) контрастивных и сопоставительных исследований, активизиро-вавших выявление отсутствия тех или иных лексем в отдельных языках;
3) когнитивных исследований ментальных процессов, обнаружив-ших, что сеть отношений в языковой системе является отражением сети нервных связей в мозге человека.
Системность в нервных процессах определяет и системность в мате¬ри¬альных формах их выражения, в организации системы языка.   Отсюда под полевой структурой авторы коллективной монографии “Полевые струк¬туры в системе языка” понимают “объединение разных элементов си¬стемы языка, имеюшее признаки языкового поля” /228, с. 8/. Полевая мо-дель имеет разнообразные интерпретации и применения. Предметом ис-следования в теории поля являются группи¬ровки языковых единиц, объе-диняемых на основе общности выражаемого ими значения (семантический принцип), или выполняемых ими функций (функциональный принцип), или комбинации двух признаков (функционально-семантический прин-цип).
А поскольку лакуна — пустота, брешь в лексической системе того или иного языка, у исследователей лакунарности вызывают интерес лексико-се¬мантические поля, “представляющие собой единое целое понятийные об¬ласти со сложной внутренней организацией, состоящие из отдельных, вза¬имно противопоставленных элементов, которые получают свое значе¬ние в рамках всей этой системы как единого целого”. Ульманн при этом указы-вает, что в каждом поле соответствующая сфера опыта, конкрет¬ного или абстрактного, анализируется, делится и классифи¬цируется некото¬рым уни-кальным способом, т.е. с помощью определенной шкалы значимо¬стей /309, c. 250/. Добавим — и значимым отсутствием номинативных единиц (лаку-нарностью разных типов).
Теория полей — определенным образом организован¬ных лексических объединений — нашла свое толкование в трудах многих за¬рубеж¬ных и оте-чественных лингвистов: Р.М.Мейера, И.Трира, В.Пор¬цига, Ш.Балли, Л.М.Васильева, С.Ульманна, М.М.Покровского, Ф.П.Филина, Е.Найды, Ю.Д.Апресяна, Ю.С.Степанова, Ю.Н.Караулова, В.Г.Ад¬мони, Н.С.Новиковой, Л.А.Новикова, А.А.Уфимцевой, Д.Н.Шмелева, З.Д.Попо¬вой, И.А.Стернина, Г.С.Щура, А.В.Бондарко, Р.М. Гайсиной, Н.Ф.Пелеви¬ной, А.И. Кузнецовой, М.С.Ротовой, В.Ф.Петренко, Н.М.Мининой и др.
Исследованием грамматически ориентированных функционально-се¬мантических полей, т.е. основывающихся на грамматической (чаще морфо¬логической) категории, занимались А.В.Бондарко, Е.В.Гулыга, Е.И.Шендельс, М.М.Гухман, В.М.Павлов и др.
Изучение взаимодействия средств разных уровней на примере аспек¬ту¬альности и темпоральности привело А.В.Бондарко к построению модели функционально-семантического поля, куда входят и лексические, и грам¬ма¬тические средства языка, имеющие общие семантические функции. Функционально-семантическое поле имеет центр — группу форм, наи¬бо¬лее четко и однозначно выражающих значение данного поля. Вокруг центра, постепенно удаляясь от него, располагаются периферийные формы. Через периферию каждое поле вступает путем пересечений и постепенных пере-хо¬дов в пределы других полей, так что в конечном счете все поля образуют одну непрерывную структуру системы языка /24 — 26/.
Изучению функционально-семантических полей эмотивности по¬свя¬тили свои исследования Э.С.Азнаурова, Л.Г.Бабенко, В.Н.Михайлов¬ская, В.И.Шаховский, В.И.Жельвис, Е.М.Бакушева, И.В.Томашева, И.А.Троилина, А.М.Червонный, М.А.Ягубова, Я.И.Покровская и др.
Подробный анализ предложенных подходов к выделению семантиче¬ских полей содержится в работах А.А.Уфимцевой, Г.С.Щура, Ю.Н.Караулова, А.М.Кузнецова, Л.М.Васильева, Д.Н.Шмелева, в коллек-тивной монографии кафедры общего языкозна¬ния и стилистики Воронеж-ского университета “Полевые структуры в системе языка” и др.
Термин “семантическое поле” наиболее распространен и закреплен ря¬дом лингвистических словарей, хотя существуют и другие вари¬анты: “семан-тическое пространство” /227/, “лексико-фразео¬логическое поле” /250/, “семантический класс” /35/, “лексико-семантическое поле” /80/  и не-которые другие.
На наш взгляд, самым удачным из указанных терминов является по-следний, т.к. он учитывает лексическую сущность поля, его состав и струк¬турную организацию. “Обнаруженное нейролингвистами раздельное хра-не¬ние в мозге акустических образов слов (лексем) и смысловых образов слов (семем), отражающих объективную действительность (смысловой код)” (228, с.4) объясняет сложность слова — основного компонента поля. Слово — это всегда целая система связей между акустическим и смысловым образами; сюда следует добавить связи и ассоциации между разными сло-воформами этого слова, а также другими словами, имеющими с первыми какие-либо об¬щие компоненты либо в лексеме (совпадение некоторых морфем, например), либо в семемах (наличие общих сем). Материальным субстратом этой сис¬темы связей между словами и словоформами, как ука-зывалось, являются связи нейронов мозга, хранящих соответствующие аку-стические и смысло¬вые образы. Обобщая данные психолого-физиологических и психолин¬гвистических (ассо¬циативных) эксперимен-тов, Н.С.Новикова делает вывод: “Семантическое поле есть способ отра-жения того или иного участка дейст¬ви¬тельности в на¬шем сознании”. “Сло-ва одного семантического поля имеют общий смысловой код и вместе хра-нятся в мозге человека” /218, с. 33, 32/, т.е. на базе динамической структу-ры мозга формируется и хранится та или иная группи¬ровка слов и слово-форм /217/.
Г.С.Щур приводит немало определений понятия “поле” /355/. Наибо¬лее удачным представляется определение Л.А.Новикова: поле есть “иерар-хиче¬ская структура множества лексических единиц, объединенных общим (инвариантным) значением и отражающих в языке определенную по¬нятий¬ную сферу” /225, с. 3/.
Как всякое системно-структурное объединение, поле имеет опреде-лен¬ную конфигурацию (структуру), что подразумевает существование раз-лич¬ных группировок элементов внутри данного множества. Поле может вклю¬чать несколько микрополей, обладающих относительной самостоя-тельно¬стью.
На материале разных по объему и типу полевых структур в указан-ной монографии /228, с. 183/ разграничиваются понятия ближней, дальней и крайней периферии, описываются разнотипные полевые структуры — от небольших (типа градуальных) до многочастотных, многозонных, много-секторных. Предложена детализованная модель сложной полевой структу-ры, в которой ядро окружено зонами ближней, дальней и крайней перифе-рии. Все это по¬строение членится секторами на микрогруппы — парцеллы, которые могут включать как отдельные элементы поля (единицы), так и группы элементов (микрогруппы единиц).
Лингвисты различают парадигматические сцепления слов и сло¬воформ (лексико-семантические, словообразовательные и некоторые дру-гие), достаточно хорошо изученные и разъясненные /54, 68, 69, 157, 185, 189, 218, 231, 250, 291, 334, 335 336/. Менее освоены и поняты синтагма-тические типовые сочетания слов и словоформ, известные под названием структурных схем (предложений и словосочетаний). “Хранение” этой час-ти системы языка в мозгу человека еще далеко не ясно /228, c. 4/.
Л.М.Васильев /34, с. 45-53/ среди методов современной лингвистики выделяет и подробно описывает метод семантических полей, довольно час-то и успешно применяемый современными исследователями в самых раз¬нообразных целях. Например, А.Д.Мальцев производит лин¬гво-культурологический и лингвопсихологический анализ лексического поля “Деньги” в русском языке для выявления связи обнаруженных языковых фактов с конкретными ментальными и психологическими особенностями на¬рода  /185, с. 31-32/.
Исследование лексических названий фруктов в русском и англий-ском языках, осуществленное Э.Д.Хаустовой, показало, что прямые значе-ния лексем, относящихся к фруктам, совпадают в обоих языках, а перенос-ные значения сильно различаются, т.к. отражают особенности их нацио-нальной культуры. Так, в отличие от русских лексем клубника, мандарин, тыква, яблоко, банан, соответствующие английские лексемы используются и для обозначения наркотиков /323, с. 22-23/.
В лексико-семантическом поле “Фрукты” явно просматриваются от-сутствия (пустоты, лакуны) стереотипов, ассоциативных восприятий одних и тех же фруктов в русском и английском языках, что объяснимо отсутст-вием в системе того или иного языка эмотивного (ассоциативного) адеква-та.
Исследование Н.В.Багрянской, выполненное в аспекте сопостави-тельного лингвострановедения, обнаруживает явление лакунарно-сти/безэквивалент¬ности   как   отражение национально-культурных факто-ров. Так, при сопос¬тавлении с немецкой лексикой в военной сфере выявля-ется ряд лакун в рус¬ском языке. Например:  сдерживающие боевые дейст-вия — в отличие от атаки и обо¬роны (ср. нем. die Verzogerung); боевые дей-ствия, ведущиеся крупными под¬разделениями (ср. нем. der Kampf); боевые действия, ведущиеся небольшими подразделениями (ср. нем. das Gefecht). Эти и подобные единицы обнаруживают национальные особенности кон-цептуального отражения действительности разными народами /12, с. 24/.
Отчетливо выявлен феномен лакунарности при сопоставлении на-именований дорог в русском и французском языках в исследовании Н.М.Репринцевой. Безэквивалентными для французского языка являются русские лексемы  бетонка (разг.) — бетонированное шоссе; грейдер (разг.) — грейдерная дорога; шлях — наезженная дорога, путь, тракт (на Украине и юге России); бездорожье — отсутствие или недостаток благоустроенных дорог, а также плохое состояние дорог; беспутица (прост.) — то же, что бездорожье и др.
Безэквивалентными для русского языка являются французские еди-ницы: сavee — лесная дорога в углублении; raidillon — крутая тропинка, кру-той участок дороги;  routin — лесная тропинка;  piste — непроходимая дорога в джунглях, горах, необитаемых местах;  boyau — узкий проход; berme — уз-кий проход (дорога) между насыпью и каналом (рвом);  berge — дорога, смежная с берегом реки (канала) и др /247, с. 36 — 38/.
Исследование Н.В.Барышевым лексико-семантического поля “Сред¬ства передвижения в русском языке” показало, что в русских наиме¬нованиях можно выделить такие культурно-обусловленные семы, которые не воспри¬ни¬маются ино¬странцами (являются возможными сегментными культурологи¬ческими лаку¬нами) и стали уже историзмами для самих рус-ских: автомо¬биль, машина — дефицитность, трудность приобретения, де-фицитность запас¬ных частей; поезд, самолет — дефицитность билетов; такси — трудно нанять и др. /17, с. 33/.
А.И.Марочкин, исследуя лексико-фразеологические особенности мо¬лодежного жаргона на материале речи молодежи Воронежа, смоделиро¬вал жаргонную подсистему в виде поля. В процентном соотношении зонное членение жаргонного поля  имеет следующий вид: ядро — 12,7%, ближняя периферия — 54%, дальняя периферия — 36% , крайняя периферия — 12,3% словника.
В семантическом пространстве лексического поля молодежного жар¬гона обнаружено множество лакун различных типов (411 единиц —  33,7% словника) — отсутствие в литературном языке эквивалента жарго¬низма и на¬оборот. Данный тип лексических соотношений демонстрирует две груп-пы случаев: лакуны в молодежном жаргоне и лакуны в литературном язы-ке. Преобладание в составе жаргонного лексикона безэквива¬лентных лек¬сем, а также лексических единиц, проявл

5 отзывов на Лакунарность как категория лексической системологии

  1. Слава

    Спасибо компании Магистр!Все наверное знают как иногда лень делать дипломную работу самостоятельно, каких усилий стоит заставить себя сесть за работу над ВКР. Благодаря сотрудникам компании я смог убить сразу двух зайцев — и самостоятельно написал работу и от лишних 35 тыс. рублей избавился (для меня это мелочи, мой папа известный олигарх). Так что если есть ненужные денежные знаки — обращайтесь сюда. В итоге и работу сами напишете (времени не будет искать подобные другие конторы) и знаний наберетесь (легче будет защищать когда сам все делал) и мошенникам с денежками поможете.

  2. Митя

    А я вообще узнал про Магистр от мамы, которая случайно тоже узнала от своей подруги (она заочно учится, с работы направили). Короче, тоже собираюсь обратиться в Магистр с заказом о написании курсовой работы.

  3. Антон

    Заказывал диссертацию. Мне очень понравилось, ка автор изложил свои мысли. Работа написана была в срок и никаких затруднений с ней не возникло. Результатом я был очень удивлен, потому что при первичном осмотре я планировал получить черновой вариант, а получил вполне готовую, хорошую диссертацию. После ее тщательного просмотра и проверки руководителем, единственным минусом вынес…

  4. Миронова

    Магистр лучшие!!! мне все понравилось, по срокам и доработки все быстренько опперативненько. спасибо вам огромное!!!

  5. Альберт

    В благодарность Магистру! Очень нравится заказывать именно в этой компании работы!!! Ребята все хорошие вежливые, а самое главное действительно понимают все нюансы работы, иногда уточняют такие детали работы )) Так что заказанные работы все проходят и на хорошие оценки, кстати если преподу что-то не нравится, они все замечания выполняют бесплатно. Вообще никаких подводных камней все открыто и честно!!!

Добавить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *